PsychOlga.ru - сайт о психологах и для психологов. Методики, полезные материалы, рисунки, блог.
Поиск по сайту:

Мой ангел-хранитель. История одного эгоизма.

18.08.2017 . Автор: PsychOlga

Ещё один фильм о смерти, который мне довелось посмотреть недавно. На этот раз слезливая голливудская мелодрама, но на удивление цельная и добротная. Фильм поднимает ту же самую проблему, что и “море внутри” – когда желание неизлечимо больного уйти натыкается на сопротивление родственников. О своих соображениях на этот счёт я напишу чуть ниже, а пока о фильме.

В “ангеле-хранителе” этот родственник – мама умирающей от рака девочки. Она тратит все свои силы на сохранение жизни дочери, при этом полностью игнорируя желания самой девочки. Есть и ещё один пикантный момент – для поддержания жизни больной девочки используется ее сестра, которая была рождена специально для этого.

В одном из эпизодов сестра говорит, что мать готова резать ее на части, но правда состоит в том, что мать режет на части обеих, не давая одной полноценно жить, а другой – спокойно и с лёгким сердцем умереть.

Конечно, легко рассуждать, не имея самому больного ребенка. Первую половину фильма я отчаянно пыталась понять мамашу, каждый раз напоминая себе, что я не могу ее судить, потому что не была в такой ситуации. Но с каждым новым эпизодом градус эгоизма нарастал, и к концу не осталось ничего, кроме отвращения.

Сначала мать агрессивно сопротивляется предложению врачей забрать ребенка домой, чтобы он прожил остаток жизни в покое и приятной обстановке. Надо видеть лицо дочери в этот момент – она так этого хочет, но разве матери это важно?

Потом отец везёт дочь на пляж, куда она так хотела, и когда они заезжают за матерью, та страшно кричит, бросается на машину с требованиями отвезти ребенка обратно в больницу. Абсолютное отчаяние. И абсолютная глухота к желаниям самой девочки.

К концу фильма безумие становится совсем уж невыносимым и непонятным. После суда и сбора всех родственников в больничной палате девочка просит всех уйти, потому что хочет остаться наедине с мамой. И когда они остаются вдвоем, мама отказывается с ней поговорить! По законам жанра разговор должен был состояться, мать и дочь – попросить друг у друга прощения, обняться, поплакать и отпустить друг друга. Но хвала режиссёрам за реалистичность. Девочка остаётся неуслышанной, с тяжестью на сердце и с бесконечным чувством вины перед матерью. Это ли то, с чем должен уходить умирающий человек? Особенно ребёнок?

За этим следует сцена, где дочь вручает матери альбом, который сделала сама. Но и это не растопило жёсткое сердце матери. Она не тронута, не благодарна, не обрадована и не расстроена. То, что у нее на лице, лучше всего выражается словом “досада”. На лице написано: столько усилий, и все зря. Абсолютный эгоцентризм. Мама видит и слышит только себя, жалеет только себя, но не дочь.

Ну и финальная сцена, где дочь обнимает маму, как бы успокаивая, баюкая ее. Здесь я уже плакала навзрыд от того, что было бесконечно жаль девочку, а ещё от чувства страшной несправедливости. Ведь это мама должна обнимать и успокаивать умирающего ребенка, а не наоборот. Мама всю жизнь играла роль сильной женщины, но в самый последний момент потерпела фиаско. Каково это ребенку – уходить, не поговорив в последний раз, не выплакав свою боль? Уходить непонятым, непрощенным? Уходить с таким невыносимым грузом на душе?

***

Недавно мне довелось быть заместителем в расстановке. Жизнь любит меня и отовсюду даёт информацию, которую я ищу. Расстановка была про многое, но и про смерть, конечно же. Тут я на собственной шкуре (в буквальном смысле слова) почувствовала, как относятся родственники к умирающему человеку и как себя чувствует он сам. Люди боятся смерти, они стараются держаться от нее подальше. Умирающий человек – как прокаженный, а они как будто боятся заразиться (хотя сами больны ею с самого рождения, и это ещё большой вопрос, кто из них более мертв). Вот тут и настало понимание, почему родственники так слепо и безрассудно борются за жизнь умирающего. Пока они что-то с этим делают, то он как бы жив, как бы перспективный, и они общаются с ним более менее полноценно.  Пока идёт лечение (часто насильственное, мучительное и бессмысленное), то смерти как бы нет, как бы не существует, и за себя самого можно не бояться. Но когда борьба за жизнь прекращается, то больной человек в глазах других становится уже мертвым, а смерти, как сказано выше, боятся, как проказы. От умирающего шарахаются, как от заразного или плохо пахнущего, потому что он – живое (пока ещё) напоминание того, что “и ты тоже, да-да”, а таких напоминаний никому не хочется, очень уж они страшны и невыносимы.

Ещё есть такой момент, что желание умирающего умереть воспринимается родственниками, как его придурь, и в лучшем случае встречается со стебом типа “эээ, куда это ты собрался, а ну-ка сопли подбери и чтоб я таких разговоров больше не слышал”, а в худшем – с обвинениями типа “как ты смеешь, а обо мне ты подумал?” И они не утруждают себя понять, что человек, например, очень много пережил, “нажился” и устал, или у него каждый день все болит и он хочет это прекратить, или он живёт неполноценной жизнью, а хочет жить полноценной, но этого никогда не будет. Родственники искренне считают, что не может быть такого, чтобы человек хотел умереть. А это может быть. Может.

Чужая смерть, собственная смерть и смерть как явление – разные стороны одного и того же, поэтому и страхи эти склеены воедино. Я вообще склонна рассматривать страх своей смерти, смерти близких и смерти вообще как единое целое и считаю, что работать надо сразу со всем.


Оставить комментарий

Имя

Mail (never published)

Сайт